Акио КАВАТО
(Ниже приводится несколько переработанная версия моей статьи, опубликованной 8 сентября в Newsweek Japan.)
Эпоха после холодной войны и расширение американского могущества
.
Современную международную ситуацию в общих чертах можно охарактеризовать как эпоху «после холодной войны». Холодная война между Соединёнными Штатами и Советским Союзом, десятилетиями разделявшая мир после Второй мировой войны, завершилась распадом Советского Союза в 1991 году. США остались единственной державой, обладавшей подавляющим превосходством в мире.
.
Такой мир иногда называли миром G1. Позднее, с подъёмом Китая, заговорили уже о мире G2 — или, напротив, о мире G-Zero, исходя из того, что ни одна страна теперь не обладает достаточной мощью, чтобы единолично господствовать в международной системе.
Подобные ярлыки обычно изобретают аналитические центры или эксперты, желающие сделать себе имя. Поскольку каждый из них неизбежно отражает лишь одну сторону действительности, спорить о том, какой из этих ярлыков «правильный», особого смысла нет.
.
Постмодернизм и эйфория
.
Ещё во времена холодной войны, начиная с 1960-х годов, молодёжь в США, Западной Европе и Японии всё чаще восставала против рамок, созданных «взрослыми», — государства, корпораций и других сложившихся институтов. В Соединённых Штатах мощным катализатором стало сопротивление призыву на военную службу во время войны во Вьетнаме. В Западной Европе и Японии росло недовольство «капиталистами», которых обвиняли в создании неравенства, эксплуатации рабочих и лишении людей человеческого достоинства.
Под сомнение стали ставиться даже центральные идеалы модерна — прогресс, парламентская демократия и рационализм. В моду вошли хиппи, свободная любовь и даже дзен.
.
Широкий спектр этих идей и движений — децентрализация, демократия снизу, уважение прав меньшинств, мультикультурализм, защита окружающей среды, недоверие к гигантским корпорациям — стали объединять под общим названием «постмодернизм».
.
После распада Советского Союза американский политический мыслитель Фрэнсис Фукуяма выдвинул идею «конца истории». Если говорить в самых общих чертах, его мысль состояла в том, что великие цели модерна — свобода, демократия и рыночная экономика — в основном уже достигнуты. По мере глобализации экономики национальное государство будет терять значительную часть своего прежнего значения.
Французский мыслитель Жак Аттали, в свою очередь, способствовал популяризации образа «кочевника» — высокообразованного и способного человека, который может действовать поверх государственных границ, расовых и этнических различий.
.
На первый взгляд казалось, что эти идеи возвещают наступление нового мира, находящегося уже за пределами модерна. Но одновременно они отражали эйфорию, вызванную великой победой Запада, символом которой стал распад Советского Союза. В конце концов эта эйфория столкнулась с реальностью.
.
Американская самоуверенность: «исключительность»
.
В Соединённых Штатах издавна существовало убеждение, что Америка, поскольку на неё возложена особая миссия демократизировать весь мир, заслуживает особого отношения — а потому ей позволено то, что не позволено другим странам. Это одна из версий того, что называют американской исключительностью.
.
Истоки такого представления, вероятно, отчасти лежат в гордости, которую американцы испытывали после освобождения от Британии и Европы. Для многих американцев первых лет существования республики термин «международное право» представлял собой не более чем набор правил, придуманных великими европейскими державами в собственных интересах. У Америки, мол, были свои представления и свои интересы.
.
Такое отношение полностью не исчезло и поныне. В Америке сохраняется особенно сильное недоверие к международным организациям и институтам. Сегодня оно проявляется в пренебрежении Трампа правилами ВТО и его враждебном отношении к Международному уголовному суду.
.
Демократизация силой: неоконсерваторы и «смена режима»
.
После террористических атак сентября 2001 года, в результате которых погибли тысячи американцев, всё заметнее становилось усиление неоконсерваторов, или неоконов, и их призывов к «смене режима».
В основе такого подхода лежало представление об Америке как об исключительной стране: Соединённые Штаты призваны распространять свободу и демократию по всему миру — при необходимости даже военной силой — и не должны позволять ограничивать себя такими принципами международного права, как территориальная целостность и запрет применения силы. Подобное мышление приобрело влияние как среди республиканцев, так и среди демократов.
.
Возник целый ряд организаций и НПО, ставивших своей целью свержение авторитарных правительств — иными словами, содействие смене режимов. Многие из них получали финансирование от правительства США. Они предоставляли деньги местным оппозиционным движениям и консультировали их по вопросам политической тактики.
.
Таким образом одно за другим падали пророссийские или авторитарные правительства — в Грузии в 2003 году, на Украине в 2004-м, в Египте в 2011-м и в других странах. Результатом стало усиление подозрительности в отношении США в бывших социалистических странах и авторитарных развивающихся государствах. Это, в свою очередь, способствовало возникновению условий для нынешнего сближения Китая, России и Северной Кореи, а также подъёма так называемого Глобального Юга — который, следует помнить, отнюдь не представляет собой единой организации.
.
Америка Трампа: назад, в эпоху империализма
.
Трамп положил конец значительной части деятельности неоконсерватизма. Вероятно, одним из его мотивов было стремление не допустить, чтобы организации, тяготеющие к Демократической партии, использовали для этих целей государственные средства.
В 2025 году его администрация грубо демонтировала Агентство США по международному развитию (USAID), через которое осуществлялась значительная часть американской иностранной помощи. Это было частью той же тенденции.
.
В начале своего второго президентского срока в 2025 году Трамп, казалось, стремился прекратить практически любую войну, до которой мог дотянуться, очевидно рассчитывая при этом на Нобелевскую премию мира. Но после того как ему не удалось достичь поставленных целей на Украине и в Газе, он резко изменил курс.
В январе 2026 года Соединённые Штаты осуществили военное вмешательство в Венесуэле и захватили президента Николаса Мадуро. Примерно в то же время Трамп попытался заставить Данию продать Соединённым Штатам Гренландию. Затем, в феврале, был убит верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи.
.
К этому моменту риторика и действия Трампа всё больше напоминали не дипломатию XXI века, а возвращение к империализму XIX века.
Возможно, это по крайней мере менее лицемерно, чем неоконсервативная практика расширения американской сферы влияния под знаменем «свободы и демократии». Но друзей таким способом приобрести трудно — и после этого Соединённым Штатам нелегко претендовать на моральное превосходство над Китаем или кем-либо ещё.
.
Экономическая глобализация
.
После Второй мировой войны экономическая мощь США достигла своего пика. Однако вскоре началось постепенное вымывание американской промышленной базы. В Соединённые Штаты хлынули дешёвые промышленные товары — сначала из Японии, затем из Южной Кореи и других азиатских стран.
Ирония состояла в том, что эти страны пользовались именно той системой «свободной торговли», которую после войны отстаивала сама Америка — в том числе для того, чтобы проникнуть в колониальные империи и защищённые рынки Британии и Франции. Теперь уже сами Соединённые Штаты всё чаще оказывались в обороне.
.
Американским производителям требовалась гораздо более высокая норма прибыли, чем их японским конкурентам. В отличие от японских компаний, традиционно в значительной степени опиравшихся на банковское финансирование, американские компании сильнее зависели от фондового рынка и поэтому испытывали более сильное давление, требовавшее обеспечивать прибыль и доходность для акционеров.
В ответ они стали переносить производство за границу. Японские и западноевропейские компании делали примерно то же самое, расширяя производство в азиатских странах с более низкими издержками, а иногда и в самих Соединённых Штатах. Деятельность корпораций становилась всё более глобальной.
.
Затем распался Советский Союз, а Китай в огромных масштабах вошёл в мировую экономику. Примерно тогда слово «глобализация» и вошло в широкое употребление.
Для западных и японских корпораций деятельность в мировом масштабе не представляла собой ничего нового. Но элиты бывших советских республик, Китая и многих развивающихся стран нередко воспринимали происходящее совершенно иначе: им казалось, что западные корпорации внезапно вторгаются в их страны, пользуются их слабостью, силой денег захватывают экономические интересы, навязывают политические системы и даже меняют местные ценности.
.
В сочетании с упомянутой выше идеей «смены режима» понятие «глобализация» во многих из этих стран стало восприниматься почти как синоним американского империализма. Развивающиеся государства всё чаще объединялись под знаменем «Глобального Юга», противопоставляя себя развитым промышленным странам.
.
Цепочки поставок
.
Экономическая глобализация привела к тому, что компании стали создавать трансграничные сети закупок оборудования, комплектующих и материалов — то, что сегодня называется цепочками поставок. В основе этого лежала простая реальность: товар больше не обязательно было полностью производить внутри одной страны. Можно было приобретать лучшие станки и комплектующие в разных частях мира, а окончательную сборку осуществлять где-то ещё.
.
Такой подход первоначально был менее привычен для многих японских производителей, которые традиционно изготавливали значительную часть комплектующих внутри собственных корпоративных групп и национальных сетей поставщиков.
.
Классическим примером новой модели стала Apple. Вместо того чтобы производить свою продукцию в Соединённых Штатах с их высокой заработной платой, компания закупала сложные комплектующие в Японии, Южной Корее и других странах, заключала контракты с такими компаниями, как тайваньская Foxconn, а окончательную сборку осуществляла в материковом Китае, где зарплаты тогда были значительно ниже.
.
Когда такой человек, как Дональд Трамп, начинает вводить тарифы отдельно против каждой страны, он тем самым разрушает цепочки поставок самих американских компаний. Вот в каком мире мы теперь живём.
.
Разочарование в модерне: пузыри, крахи — и снова пузыри
.
Огромные размеры американской экономики позволяют стране содержать колоссальную военную мощь. А поскольку Соединённые Штаты одновременно являются гигантским потребителем и импортёром — объём частного потребления в США примерно в полтора раза превышает китайский, — Америка обладает огромными рычагами воздействия на страны, экономика которых сильно зависит от экспорта на американский рынок.
.
Но в действительности американская экономика отчасти выросла сверх своей фундаментальной силы благодаря факторам, напоминающим образование финансовых пузырей. Бюджетные дефициты и изобилие ликвидности помогали поддерживать этот рост, но одновременно способствовали повторяющимся циклам пузырей и крахов. И каждый раз, когда очередной пузырь лопается, всю мировую экономику словно начинает бить в судорогах.
.
Разочарование в модерне: возвращение государства и популизма
.
По мере того как американская модель капитализма начинает обнаруживать свои пределы, постмодернизм также подвергается серьёзному испытанию. Во время пандемии COVID-19, начавшейся в 2020 году, внезапно выяснилось, что сильная государственная власть необходима. А в глазах обычных людей в развитых странах, страдающих от экономического неравенства и безработицы, постмодернизм всё чаще стал выглядеть не более чем лицемерием интеллектуальной элиты.
.
Как уже отмечалось выше, многие стали требовать, чтобы государство использовало свою силу для перераспределения богатства от богатых в их пользу.
Администрация Трампа, между тем, ставит неприкрытую силу выше таких ценностей модерна, как свобода и демократия, одновременно принижая значение системы союзов — или попросту игнорируя её — и ведя силовые игры с другими «великими державами», такими как Китай и Россия. В этом смысле администрация Трампа словно обитает в империалистическом мире XIX века и ещё более ранних времён.
.
Разочарование в модерне: деградация общественной дискуссии
.
И в Европе, и в Соединённых Штатах, и в Японии, и в России заметно снизилось качество элит, рассуждающих о политике, экономике и обществе. Их кругозор сузился: некоторые, например, бесконечно говорят о политике, почти не задумываясь об экономике.
В Соединённых Штатах были отточены методы завоевания массовой поддержки путём замены действительности привлекательным «нарративом» или эффектным ярлыком, вызывающим аплодисменты, — какой бы крайней ни была скрывающаяся за ним мысль. В результате спокойная дискуссия, основанная на фактах, всё больше отступает.
.
Республиканцы, например, постоянно бросают в адрес кандидатов-демократов ярлык: «Социалист!» Это политический приём, призванный связать демократов с негативным образом старого Советского Союза и тем самым дискредитировать их. Но «социализм» может означать совершенно разные вещи. Скандинавская модель, сочетающая рыночную экономику с мощной системой социальной защиты, на самом деле могла бы весьма неплохо отвечать многим сегодняшним потребностям американцев.
.
Эпоха хаоса
.
Таким образом, мир всё глубже погружается в хаос. Глобальная система союзов расползается, и государства всё чаще оказываются предоставленными самим себе, вынужденными самостоятельно выбирать свой путь и защищать собственные интересы. Между тем американская экономика, продолжавшая расти при помощи всё увеличивающегося государственного долга, вновь сталкивается с опасностью очередного периодического лопания своих пузырей.
.
Американские вооружённые силы, долгое время обладавшие подавляющим превосходством, оказались неспособны даже гарантировать безопасность Ормузского пролива и отстали в приспособлении к новым дешёвым видам оружия, таким как беспилотники. Америка утратила значительную часть своих судостроительных мощностей и одновременно оказалась неспособна остановить распространение ядерного оружия в такие страны, как Северная Корея.
.
В то же время искусственный интеллект угрожает не только уничтожением рабочих мест, но потенциально и присвоением человеческих знаний, а в конечном счёте — подчинением себе самих людей. Речь идёт о возможном наступлении «Сингулярности».
.
Современные ценности свободы, демократии и прав личности попираются. Мир рискует оказаться разорванным между, с одной стороны, возвращением к империалистическому закону джунглей, а с другой — технологическим миром, лишённым ценностных ориентиров и управляемым искусственным интеллектом, ядерным синтезом при “комнатной” температуре, квантовыми вычислениями, генной инженерией, манипулированием мозговыми волнами и другими технологиями — своего рода «технонигилизмом», если воспользоваться моим собственным термином.
.
Гуманизм — поставить человека в центр
.
Я считаю, что выходом из этого хаоса может стать гуманизм. В Японии это слово часто употребляют в более узком смысле — как сострадание или человеколюбие. Однако исторически гуманизм возник в Европе эпохи Возрождения. Его основная идея состояла в том, что суждения о мире должны основываться не на догмах Церкви, а на самом человеке. Этот интеллектуальный переворот впоследствии помог сделать возможным развитие современной науки.
Джереми Бентам сформулировал знаменитый принцип «наибольшее счастье наибольшего числа людей». В этой традиции конечной целью экономического роста должны быть права и благополучие каждого отдельного человека.
.
Поэтому гуманизм мог бы стать знаменем сопротивления всем формам господства: авторитарным и принуждающим государствам, империализму, популистской власти масс, крайностям капитализма — и даже возможной будущей диктатуре искусственного интеллекта.
.
Планетарная оборона: изменение траектории астероидов
.
Если люди хотят перестать бесконечно воевать друг с другом из-за интересов отдельных лиц и государств, возможно, нам всем следует заняться совместной защитой Земли.
Американское NASA и японское JAXA разрабатывают технологии борьбы с астероидами, которые могут угрожать Земле: к ним можно направлять космические аппараты и, если потребуется, изменять их траекторию ударом или иными средствами.
Сегодня в космическом соперничестве во многих областях лидируют Соединённые Штаты и Китай. Однако когда речь идёт о точной навигации космического аппарата к далёкому астероиду и посадке на крошечную цель либо предельно близком сближении с ней, Япония на самом деле занимает очень сильные позиции.
.
Я надеюсь, что наступит день, когда молодые люди поколения Z смогут взять с собой искусственный интеллект в качестве партнёра, посвятить свои силы планетарной обороне — и при этом зарабатывать себе на жизнь.
И в таком мире нам, японцам, тоже предстоит кое-что сделать.
.
С эпохи Мэйдзи, когда около 150 лет назад Япония открылась Западу, у нас существует склонность принимать западные институты, идеи и интеллектуальные концепции за абсолютную истину, вместо того чтобы думать собственной головой. Пора отказаться от этой привычки.
.
Мы должны сами определить собственные интересы и самостоятельно решить, что для нас означают свобода, демократия и личность. А затем задаться вопросом, каким образом эти принципы и интересы можно согласовать с принципами и интересами окружающих нас людей и других государств.
Вот с этого нам и следует начать.
