Общество массового потребления

.

В Россию пришла эпоха массового потребления. Один финский капитал, который за последние десять лет щупал конъюнктуру в Москве, на пробе открывая мелкие супермаркеты и бутики, наконец-то возвдиг прямо напротив МИДа гигантский деловой центр, вмещающий в себя и офисы и супермаркеты и квартиры; при участии турецкого капитала один за другим возводятся подобные американским торговые мега центры; шведская компания Икеа, занимающаяся продажей мебели, открыла в пригороде громадные магазины, чтобы просто обойти которые понадобится не менее тридцати минут, а на дороге, по направлению к ним, всегда тянется вереница машин. Мол, самый большой торговый центр Европы находится именно в Москве.

.

Я все не мог понять зачем в России, где средняя зарплата официально не превышает сто долларов, строятся подобные торговые центры, но на практике ежемесячный доход средней московской семьи составляет примерно восемьсот долларов.

.

Здесь ситуация перекликается с положением, сложившимся в Японии в семидесятых годах. В 1971 году, приехав в Соединенные Штаты, я впервые увидел супермаркеты, хотя уже в семьдесят четвертом году, когда я вернулся в Японию супермаркеты перестали быть редкостью и там. Зарплата моя в то время составляла что-то около пятисот долларов. Поэтому неудивительно, что и в России супермаркеты  появляются один за другим.

.

Жители близлежащих районов приходят и приезжают туда за покупками и стоянки магазина практически всегда заполнены. Правда, супермаркеты в Москве начали появляться уже в начале девяностых годов, но в то время их посещали в основном иностранцы, и одетые в меха нувориши, одним словом привилегированные слои. Теперь из тех супермаркетов остаются лишь несколько.

.

Однако семьи среднего слоя предпочитают делать большие покупки все же не в супермаркетах. На окраине города расположены так называемые вещевые рынки, где рядами стоят контейнеры, бараки, лотки под тентами; там горожане могут по умеренным ценам купить все что угодно, начиная от электроприборов, одежды и обуви, заканчивая мясом.

.

Поэтому, даже приехавшие из-за границы студенты, могут прожить на сто долларов в месяц. Рынки поделены на сферы влияния вьетнамцами, китайцами и армянами, и при малейших вторжениях на чужую территорию вполне возможно даже кровопролитие.

.

На западе Москвы находится рынок под названием  «Горбушка». Огромное помещение бывшего завода стало местом продаж электроники и аудио продукции, размахом своим соперничающим с знаменитой Акихабарой, что в Токио. Говорили, что на рынке электроники в Химках продается устройство с  помощью которого можно, настроившись на волну чужого мобильного телефона, как угодно звонить используя его номер.

.

В начале девяностых в Москве на улицах рядами стояли так называемые «киоски» – маленькие магазинчики , похожие на большую железную коробку, в которых продавалось все: алкоголь, табак, CD, обувь, часы, даже наркотики. В отличие от Ханоя во Вьетнаме, где с началом реформ, первые этажи зданий, стоящих вдоль улиц, во мгновение ока превратились в магазины, в Москве того времени первые этажи были заняты оставшимися еще с советских времен исследовательскими центрами, государственными учреждениями, общественными организациями, и магазины встречались лишь  изредка. В настоящее же время первые этажи зданий, обращенных на оживленные улицы, сплошь заняты магазинами, ресторанами и кафе.

.

Касаясь книгоиздательского дела в советской России, необходимо отметить, что книги, зачастую издавались тиражом в двести, триста тысяч экземпляров, сборники речей первых секретарей закупались оптом рабочими профсоюзами, а произведения Пушкина, Толстого и других классиков заказывались изголодавшимися по культуре горожанами еще до поступления в продажу и раскупались моментально. Эти книги также зачастую  печатались на бумаге низкого качества, отделывались почти не выдубленной кожей, которая летом становилась липкой и излучала неприятный запах.

.

Сейчас же в издательствах работают дизайнеры, обложки украшаются абстрактными картинами, отделываются красивой материей, бумага также разнообразна – от почти что газетной до мелованной, высокого качества.

.

В советские времена детские книжки, отличавшиеся своим добрым тоном и богатым воображением, все-же выпускались на до печали дешевой бумаге. Сегодня они выходят на чистой, гдянцевой бумаге. Но они почему-то кажутся отчужденными и чопорными. 

.

  «Вопросы  коммунизма», «Новый мир» – толстые, без единой иллюстрации научно-популярные журналы еще издаются, но основной литературой на прилавках стали иллюстрированные журналы – Playboy, Penthouse, Esquire, или же «глянцевые» журналы о музыке, яхт спорте, теннис, садоводстве и кулинарии. Начинающие журналисты, чей доход составляет около 200 долларов, и потерявшие работу пожилые журналисты перебиваются гонорарами в 200-300 долларов за написанные ими в подобные журналы статьи. В киосках на станциях без тени стеснения плотными рядами выставлены журналы порнографического содержания.

.

Раньше в огромной Москве было лишь несколько бензоколонок. Автомашины, число которых резко увеличилось после провалившегося государственного переворота в 1991 году, выстраивались в длинные очереди за бензином перед очередным повышением цен. Кругом стояла ругань и все лезли без очереди. На обочине дороги, дети продавали бензин из канистр. Для не приспособленных к такой жизни иностранцев специальное подразделение МИДа организовало продажу бензина из цистерн.

.

Во времена Союза,  на заправке нужно было через маленькое стеклянное окошко обшарпанной будки, за которым зачастую никого не видно, сказать вечно недовольной продавщице: «На десять рублей, пожалуйста», заплатить, подойти к колонке, будто сделанной из жести, и самому налить себе бензин. Зимой, на двадцатиградусном морозе, если забывшись дотронуться до сопла голыми руками, кожа чуть ли не прилипла к металу. А сейчас, колонки на западный манер выкрашены в красный, синий, желтый и белый цвета; из-за стеклянной витриной улыбаются приятные девушки кассирши.

.

В последнее время в России произошел бум путешествий, будто прорвало плотину после трудностей с выездом за границу в советское время. Кататься на лыжах в Швейцарию, за покупками в Германию, на сафари в Африку, по делам бизнеса в Лондон, в рестораны во Францию, на море в Италию или Испанию – как в лучшие времена Российской империи Европа стала ближе россиянам. С наступлением летних или зимних каникул один за другим вылетают в направлении дешевых турецких курортов крупногабаритные самолеты чартерных рейсов. Закончился ажиотаж вокруг поездок в Америку и Европу и  популярными становятся путешествия в Японию и Китай. Один из моих знакомых состоятельных русских поехал кататься на лыжах в Саппоро на гору Окура, а потом,  в одном из лучших японских ресторанов на Гинзе, заплатил уйму денег за лучшее блюдо суси.

.

Перемены коснулись и мрачных, грязных российских аэропортов. Здание аэропорта Домодедово, обслуживающего в основном внутренние рейсы, заново отремонтировано на западный манер, и поэтому путешествия внутри страны уже не кажутся ссылкой в дальние глухомани. В изящном, выполненном в скандинавском стиле лобби модно одетые парочки и счастливые семьи спешат к выходам к самолетам.

.

Перед выстроившимися в ряд стойками регистрации пассажиров почти нет, только растерянно бродит по-видимому приехавший из провинции мужчина средних лет в свитере. Магазин с дорогими галстуками по-европейски роскошен; девушка продавец на минуту отрывается от разговора с подругой по телефону и меня спрашивает: «Вам чем-нибудь помочь?» и тут же возвращается к своему разговору.

.

Раньше, на внутренних рейсах зачастую случалась перепродажа билетов, мест всем не хватало и люди, давя друг друга, бросались в самолет. Сейчас же все выстраиваются в очередь и спокойно ждут. Только было я подумал, что Россия действительно изменилась и все стало лучше, как зайдя в самолет увидел  спокойно сидящую на моем месте ухоженную женщину средних лет. Я учтиво попросил ее пересесть, в ответ же она резко выпалила: «Вам не все равно где сидеть? Какой вы тупой!»

.

Жизнь на нефтяной игле

.

Как ни крути, в Россию пришла эпоха массового потребления. В СССР 80 процентов промышленного производства так или иначе было связано с военными нуждами. И конечно после перестройки не было ни денег ни технологий для их широкой конверсии. Поэтому вместе с сокращением расходов на оборону съежилась российская экономика.

.

Но именно благодаря этому экономическая база была переориентирована с военного на массовый спрос. Больше товаров национального производства появилось среди продуктов и мебели, однако подавляющая часть товаров длительного пользования все еще импортируются. Одним словом, те деньги, которые раньше шли на военные нужды, стали использоваться для импорта товаров.

.

Поэтому экономика все еще уязвима и  сильно подвержена колебанию рыночных цен на нефть и природный газ, но не смотря на это огромный смысл имеет то, что люди ощутили вкус потребления. На мой взгляд это является наиболее надежной гарантией того, что Россия второй раз не вернется на путь империализма.

.

 Москва накануне финансового краха в 98-ом году производила чрезвычайно яркое впечатление. Посетивший ее профессор из Гарварда рассказывал мне, в то время проживающему в Бостоне: «Россия уже в полном порядке. Уже идет по пути экономического роста.»

И действительно, сам приехав в Россию, я увидел, что по залитым ранним весенним солнцем торговым районам прогуливаются шикарно одетые женщины, по улицам шумно болтая идут денди бизнесмены.

Я задумался, а что эти обеспеченные люди думают о проблеме размежевания границ с Японией? В 1993 году, в пору  когда страна испытывала трудности россияне в один голос говорили: «Милые японцы, мы конечно хорошо Вас понимаем, но народ не станет терпеть, если мы сейчас отдадим острова. Подождите пока положение в России укрепится.»  Однако теперь, когда положение немного улучшилось, о старых обещаниях похоже забыли.

.

 На самом деле это процветание оказалось экономикой мыльной пузыри, пузыри государственных облигаций. Российское правительство по одушевлению МВФ выпускало и продавало «ГКО» и позже банкам навязывало облигации. И  под залог ГКО оно начало наращивать объем займов за рубежом, образуя финансовую пирамиду, и превратившись в огромную махину для займов. Этот финансовый пузырь лопнул в августе 98-го года и я, думая что начнется такой же хаос как и в 92-м году, уже заказывал молоко долгого хранения из-за границы.

.

 И, хотя резко увеличилось количество безработных и опустели дорогие рестораны, Россия выстояла. Обесценивание на две трети рубля привело к падению выгодности импорта, что привело к расширению производства продуктов, одежды и мебели внутри страны. Затем хорошую службу сослужил рост цен на нефть и  Россия вернулась к орбиту хоть и в более скромной, и приземленной форме, чем в 98-м году. Я и не притронулся к долго хранящемуся молоку и в конце концов выбросил его  через несколько лет. 

.

Конечно этот рост похож на пустоцвет, распустившийся на благодатной почве роста цен на нефть. При повышении цен на нефть и газ на 20 процентов ВВП растет на 7 процентов и экспорт нефти и газа составляет более половины всего экспорта страны.

.

Таким образом благосостояние начинает постепенно распространяться сверху вниз в обществе, еле достигая до дна. А промышленность, которая должна способствовать настоящему росту экономики России, все еще не избавилась от переоценки значимости военных заказов и коньюктура в регионах, где в основном расположены огромные комбинаты еще находится в застое. К тому же в настоящее время, рынки сбыта товаров длительного потребления уже распределены между западными корпорациями-гигантами, и российским предприятиям трудно даже вернуть себе положение на своем рынке, не говоря уже о выходе на международный.

.

Таким образом на улице Москвы процветает тщеславная нефтяная экономика. Но в метро все еще времена СССР. Простые, одетые в рабочие куртки люди с лицами еще более уставшими, чем в советские времена молча едут.  На полу растянулся пьяный, и сидевший неподалеку приятный военный средних лет встал и перешел в другой вагон.

.

 В ста метрах от выхода метрополитена, где толпится хулиганистая молодежь, в бывшем здании аптеки, перестроенном в стиле девятнадцатого века, открылось кафе «Пушкин», где стены  отделаны пластиком, имитирующим старую потрескавшуюся штукатурку. Говорят, что в это кафе вкладывают средства молодой человек, который начинал карьеру как дизайнер интерьеров, а затем по каким-то причинам внезапно был назначен руководителем телеканала, а также капиталисты, прославившиеся как политические магнаты, и благодаря этому оно сейчас является главной культурной достопримечательностью Москвы.

.

В полдень сюда приходят на обед девушки из соседних офисов, а с наступлением ночи, струнный квартет начинает играть венские вальсы, но  почему-то в темпе аллегро, и явно внебрачные парочки приходят сюда после вечеринок и ужинов, чтобы от души веселиться за бокалом вина. Ночью Москву можно спутать с Парижем, Веной или Берлином , не закрываясь, кафе «Пушкин» работает до раннего утра.

.

Если так пойдет и дальше, то какая бы не была разница в доходах, какой бы ни был уровень работы предприятий, рано или поздно Москва станет одним из самых пышных городов Европы. На смену желтым холодным неонам вывески «Да здравствует КПСС» пришла разноцветная иллюминация, на фоне которой Москва кажется городом прекрасных иллюзий и в то же время городом порока.

.

Акио КАВАТО

Москва танцует вечерами

(Последний раз я работал в Москве в 1998–2002 годах. Либерализация и переход к рыночной экономике в эпоху Ельцина достигли своего апогея, но в то же время это был период, когда страна столкнулась с дефолтом из-за чрезмерной эмиссии государственных облигаций.

Это было время, когда, подобно немецкому Веймарскому периоду, свобода и деньги, а также печаль, вызванная растущим неравенством, смешались воедино, создавая единую симфонию.

Я зафиксировал это на бумаге и, вместе с воспоминаниями о Японии, США, Западной Европе и Центральной Азии, опубликовал в Японии книгу под названием «В мир, где смысл распадается». Ниже приводится часть этой книги, посвященная России.)

.

Москва танцует вечерами

. Акио КАВАТО

Утро в большом городе. В нем есть своя поэзия.

Возьмем к примеру безлюдное метро утром в воскресенье. В Москве ранняя весна. В переходе мужчина в фартуке подливает воду в ведро, наполненное красными и белыми цветами. Помещение, где почти не проводится уборка, имеет несколько заброшенный вид; метро как в любой стране мира наполнено  кисловатым запахом пыли и железа.

Здешнее метро проходит достаточно глубоко и длинный, почти сто метровый  эскалатор, гремя замасленными до черноты ступеньками, на огромной скорости, поднимает кажется из самих недр земли на светлую улицу военных, одетых в куртки рабочих, женщин средних лет в черных или серых пальто, бут-то призраков, пришедших из советских времен.

 Уже не видно группы молодых людей, до поздней ночи игравших на гитаре, пивших вино и флиртовавших друг с другом у входа в метро. И вот я вижу молодую блондинку в накинутом на голову голубом шарфе, которая поднимается  по эскалатору наверх подобно глотку свежести.

.

Две тысячи первый год. Москва через десять лет после шоковых экономических преобразований. Россияне, которые за этот век как подопытные кролики опробовали на себе коммунизм, перестройку, капитализм, все навязанные  сверху реформы, которые, как они сами смеясь говорят, «сначала лучше было бы опробовать на собаках».

Из всех европейских наций именно русским, исстари было свойственно открытое насилие и в то же время страх репрессий. Перед этими фактами бессмысленным  становится лже-генетический фатализм, заключенный во фразе «Азиаты по натуре деспоты, а европейцы – демократы».

В середине лета 1994 года, когда я в предыдущий раз уезжал из Москвы Россия еще находилась на самом дне безнадежного кризиса. Кое где в городе уже появились новые магазины, но они все еще были редкостью и продавщицы  недоумевали, показать клиентам свои улыбки или нет. 

.

Однако весной 1998-го года, вновь вернувшись в Москву, я увидел множество перемен и, в поисках остатков «дорогой сердцу эпохи» я бродил уже по изменившимся до неузнаваемости торговым районам. Магазины ничем не отличались от европейских. Исчезла крайне неудобная система обслуживания, когда необходимо было сначала выписать чек на товар у продавца, затем оплатить его в кассе и только потом, вернувшись к прилавку,  получить товар. Такая система наверное сделана для того, чтобы не дать продавцам напрямую получать деньги и, судя по тому, что раньше я видел то же самое в книжных магазинах Парижа это не советское изобретение.

.

Я зашел в аптеку на одной из центральных  улиц купить витамин С, изящная продавщица в белом халате подробно объяснила мне результаты и способ применения витамина.  Когда через месяц после приезда из Бостона пришли мои вещи, молодые рабочие компании по доставке вещей работали аккуратно и слажено, без тени намека на обычную, например для Америки, грубость или несдержанность.

Лето того года было настолько жарким, что в течении месяца душными были даже вечера. Не выдержав, я решил установить кондиционер и попросил прислать мне смету. Ее прислали по факсу на следующий день. А через день после оплаты, компания была готова осуществить установку кондиционера. Нынешний уровень обслуживания в России порой даже лучше чем в Японии, где довольно приличный срок доставки покупок. Правда, хоть я и установил себе кондиционер, элэктрокомпания не подняла количество ампер в сети и я не мог его использовать до следующего лета. Здесь все еще ощущается нехватка электричества и его скорее не «продают», а им «снабжают». —продолжение следует

С момента прихода к власти администрации Трампа между Вашингтоном и Европейским союзом продолжается странный спор. Порой это напоминает пословицу «хрен редьки не слаще».

На Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2025 года вице-президент Дж. Д. Вэнс выступил с речью, суть которой можно свести к следующему:

«Главная угроза демократии исходит не от внешних сил, таких как Россия или Китай, а от размывания наших фундаментальных ценностей изнутри.
Попытки аннулировать результаты выборов в Румынии, цензура в социальных сетях по всему ЕС, ограничения свободы выражения мнений в таких странах, как Великобритания и Швеция, — всё это угрожает самой демократии.
И в Соединённых Штатах предыдущая администрация демократов пыталась контролировать информацию.
Когда граждане в США и ЕС выражают обеспокоенность иммиграционной политикой и массовой миграцией — по поводу своего благосостояния, безопасности и ценностей, — это и есть сама сущность демократии. Политики не должны игнорировать эти голоса».

.

Не всё в этих словах звучит неверно. Однако послание Вэнса было, по сути, следующим: несогласие с политикой администрации Трампа означает отход от цивилизации свободы и демократии. Иммиграция, согласно этой логике, была ошибочной политикой Демократической партии, а те, кто «не принадлежит», должны быть насильственно депортированы・・・

.

Год спустя на той же конференции госсекретарь Марко Рубио высказал практически ту же мысль, хотя и в более дипломатической форме (ниже — авторское резюме его выступления):

«Соединённые Штаты и Европа должны идти вместе. Америка готова действовать в одиночку, если это необходимо, но мы надеемся… добиться этого вместе с нашими европейскими друзьями.
Европе следует сопротивляться таким тенденциям, как массовая иммиграция, мультикультурализм, крайняя экологическая политика и сокращение оборонных расходов, и подняться на защиту “западной цивилизации”.»

.

Иными словами, смысл сказанного двумя политиками можно передать так:

«Европа, перестань вести себя так высокомерно. Не читайте нам лекции о том, что Трамп — популист и подрывает демократию. Посмотрите на себя: вы допустили неконтролируемую иммиграцию и теперь рискуете потерять уверенность в собственной цивилизации. Вместо того чтобы поучать нас, поддержите политику администрации Трампа — и тогда мы обеспечим вам защиту от угроз».

.

Это довольно грубый аргумент.

Прежде всего, трудно понять, каким образом многие политики администрации Трампа соответствуют духу свободы и демократии. Например, применение иммиграционного законодательства иногда приводит к инцидентам, которые выглядят несовместимыми с принципом верховенства закона. В начале января в Миннеаполисе два гражданских лица были застрелены вооружёнными агентами Службы иммиграционного и таможенного контроля.

Кроме того, Стив Бэннон, бывший близкий советник Трампа, ещё со времён первой администрации активно выстраивал связи с антиправительственными и крайне правыми группами по всей Европе. Многие из этих движений открыто восхищаются «сильной властью». Их приоритетом является не сохранение демократических принципов, а такие меры, как принудительная депортация иммигрантов.

Тем не менее Вэнс, Рубио и Бэннон утверждают, что именно эти силы способны защитить европейскую цивилизацию свободы и демократии. Более того, согласно их логике, согласие с их утверждениями — и с политикой администрации Трампа — само по себе является доказательством приверженности свободе и демократии.

.

Это искажённая логика.

Принципы свободы и демократии имеют глубокую и долгую историю. Они в значительной степени сформировались в Западной Европе, хотя даже там демократия нередко вырождается в популизм, который начинает угрожать свободе многих людей.

Принципы свободы и демократии требуют серьёзного обсуждения — прежде всего ради самой человечности, вне рамок партийной полемики.

.

(реклама)

Тем, кого интересует более широкая историческая перспектива смысла свободы и демократии, может быть интересна моя книга «Всемирная история свободы и демократии: В поисках утраченной модерности», недавно опубликованная в Японии.

Бесплатный английский перевод можно получить по следующим ссылкам:

https://docs.google.com/document/d/1hiRK7kjbX0Hxd2NOxPqtQlVWgjDHgKCr/edit
https://docs.google.com/document/d/1MB0Me9P5Lpa2HGceuJUdMqqQ2CRHQSxa/edit