(Настоящий текст представляет собой частично переработанную версию статьи, опубликованной примерно в августе 2025 года в Newsweek Japan. В нем не затрагивается удар США и Израиля по Ирану, однако даже при упоминании этого эпизода принципиальные выводы остались бы неизменными.)
Наблюдая за действиями президента США Дональда Трампа, невольно приходишь к выводу, что этот человек практически не утруждает себя изучением истории и контекста международных отношений. Речь идет не просто о безответственности. В отношении войны в Украине он ограничивается лозунгами вроде «война — это плохо» и «войну нужно остановить», не имея при этом реалистичного плана и попутно пытаясь извлечь выгоду, в частности за счет прав на разработку редкоземельных ресурсов. В случае Украины уступка территории означала бы утрату самого государства как такового, однако Трамп, по-видимому, не способен понять эту экзистенциальную боль.
・
Внешняя политика США приобрела ярко выраженный ценностный характер — с акцентом на самоопределение народов, свободу и демократию — лишь после глубокого вовлечения в Первую и Вторую мировые войны в Европе. До этого она носила откровенно империалистический и, по сути, бесценностный характер. Президент Уильям Мак-Кинли, вступивший в должность в 1897 году, уже в 1898 году одержал победу в Испано-американской войне, превратив Филиппины, Кубу и Гуам в колонии США, а также силой сверг монархию на Гавайях, превратив их в американскую территорию.
Теодор Рузвельт, ставший президентом после убийства Мак-Кинли в 1901 году, часто воспринимается как «человек, вставший на сторону Японии и обеспечивший ей победу в Русско-японской войне». Однако и он не был лишен прагматического расчета. Через несколько дней после начала мирных переговоров между Японией и Россией в Портсмуте в 1905 году в Японию отправился его близкий друг — железнодорожный магнат Эдвард Генри Гарриман. Он договорился с тогдашним премьер-министром Японии Кацурой Таро о выкупе половины прав на Южно-Маньчжурскую железную дорогу, полученную Японией у России, и о совместном развитии Маньчжурии.
В конечном итоге Япония отказалась от соглашения с Гарриманом и монополизировала маньчжурские интересы, тем самым заложив один из отдаленных факторов, приведших к Тихоокеанской войне. Тем не менее показательно, что Теодор Рузвельт, скрывая экономические расчеты, выступил посредником в заключении перемирия и в итоге получил Нобелевскую премию мира.
В этом смысле он удивительно схож с Дональдом Трампом. Трампа часто называют «исключительным» президентом, однако на деле он лишь возвращает американскую дипломатию из столетнего периода идеализма в эпоху бесценностного эгоизма.
・
Не исключено, что Трамп попытается применить тот же подход к Тайваню: договориться с Китаем о «мирном урегулировании» тайваньского вопроса и представить это как личный дипломатический триумф — с прицелом на очередную Нобелевскую премию мира.
Эпоха, в которой великие державы гарантировали защиту малых и средних стран в рамках собственных блоков, подходит к концу. В Японии, спустя 80 лет после окончания войны, и консерваторы, и прогрессисты привыкли к миру и стабильности, не задумываясь о том, как быстро они могут исчезнуть.
Пока это остается на уровне гипотезы, однако в перспективе японо-американский союз безопасности может быть постепенно свернут, а Япония — в конечном итоге — провозгласит принцип «неприемлемости размещения иностранных войск». Опираясь на него, страна будет стремиться балансировать между окружающими великими державами, обеспечивая тем самым собственную стабильность. Именно таким путем пошла Швейцария после обретения независимости в XVII веке. Разумеется, как и в случае со Швейцарией, это возможно лишь при наличии мощных сил самообороны, способных предотвратить одностороннее применение силы извне。